ПЕРЕВОДЧИК. ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ.

Глава первая здесь.

Не успела я, придя домой, открыть мобильный телефон (на конюшне я привыкла держать его закрытым чтобы не напугать Стефани) он тут же истерически заверещал.

В трубке раздался вопль Любы, напоминавший боевой клич увидевшего войско проклятых бледнолицых индейского вождя.  

— Где тебя носит?! — надрывалась она. — У меня для тебя потрясающие новости!  

— Рассказывай, — послушно сказала я, и, подозревая, что речь идет об очередном тошнотворном кандидате в мужья, положила бесперебойно тарахтящую трубку на стол и спокойно пошла заварить себе чаю.  

Люба воистину начинала напоминать мне мою мамочку, страдая навязчивыми идеями, касающимися замужества, какими и по сей день жестоко донимают своих дочерей все без исключения мамочки в России.

Со времен марлевых подгузников (я так стара, что в моем детстве памперсов еще не было) в мою память врезались мамины воспитательные угрозы:  

— Ешь кашу, а то не вырастешь большая и замуж не выйдешь.  

— Не плюйся черникой, вырастешь замарахой и замуж не выйдешь.  

— Не бей Сережу по голове ведерком, будешь злюкой и точно замуж не выйдешь.  

Для меня постепенно прояснилось, что страшнее всего — это не выйти замуж.

Я росла — но суть этой аксиомы оставалась незыблемой, только угрозы мамы несколько изменились:  

— Вытащи булку изо рта — растолстеешь и замуж не выйдешь.  

— Не гни спину, не шаркай ногами, как старушка — кто же тебя такую замуж возьмет?  

— Опять тройку принесла по-геометрии? Скажи, пожалуйста, кто женится на такой дуре?  

В России, в отличие от Финляндии, растят не просто ребенка, а Мальчика или Девочку, притом не просто Девочку, а будущую жену.

А заполучить мужа намного легче, являясь красавицей. Я думаю, здесь кроется один из мистических секретов красоты и ухоженности русских женщин — это метод выполнить основное свое задание, с детства вдолбленное в голову — выйти замуж и там продержаться.

Борьба за красоту начинается в России с раннего детства. Магазины завалены всевозможной косметикой для девочек, кружевными юбочками, бантиками и туфельками с перекладинками. Читатель не может себе представить, каким всевозможным истязаниям, с целью получить из меня достойную невесту, я лично подвергалась в детстве — самое невинное из них было хождение по квартире с толстой книгой на голове, с целью отработать безупречную осанку. Кроме того мне надо было по два часа в день играть на пианино, потому что это очень красиво и необходимо для девушки из приличной семьи. Естественно, чтобы выйти замуж.  

Красота может быть и спасет мир, но русскую женщину она когда-нибудь погубит. Настоящая русская женщина способна ради красоты абсолютно на все — ломать ноги на шпильках, спать годами сидя, обложенной подушками, с целью сохранить прическу, сделанную у дорогого стилиста, есть ростки пшеницы, запивая их растительным маслом, мыть голову скипидаром. Оберегая нежную психику моего читателя от травм, не буду рассказывать, в чем, для лучшего роста и крепкости, русская женщина может додуматься держать ногти.

Достаточно вспомнить историю с моей мамой, когда я в возрасте двенадцати лет пришла домой и обнаружила ее неподвижно лежащей на диване, со странно красным лицом. Подойдя поближе я стала громко звать на помощь — местами ее лицо явно было вспорото, как ножом какого-то сумасшедшего пластического хирурга, во многих местах на его поверхность выступали кровавые куски мяса. Мама очень спокойно объяснила мне, не вставая с дивана, что я могла бы вести себя потише, пока она во имя крастоты здесь расслабляется … Оказывается, она нашла какой-то совет из женского журнала, утверждавший, что на красоту кожи чудесно влияет маска из сырого мяса, после чего мама моя сразу понеслась на базар за свежей вырезкой и разлеглась в гостинной на диване с кусками кровоточащего мяса на лице. Не знаю, как вырезка повлияла на состояние маминой кожи, а вот мы с папой были очень благодарны автору совета — вечером мы мамину маску в виде замечательных отбивных с большим удовольствием съели. Ведь вырезка с рынка значительно отличалась от предлагаемых в то время советскими продуктовыми магазинами ребер совершенно неизвестных науке животных и была в нашем доме необыкновенно редким деликатесом из-за своей нереальной цены.  

Шло время, мои подружки начали, едва дождавшись восемнадцатилетия, одна за другой выскакивать замуж, что в России до сего времени считается явлением нормальным и всячески приветствуемым. Ознакомившись с изменениями в их быту, произошедшими после глупой беготни с кучей родствеников в жутком белом платье, похожем на торт с прокисшими взбитыми сливками, я усомнилась, что быть незамужем так уж скверно. Я уже тогда отличалась феминистскими наклонностями и искренне не могла понять, как один взрослый человек может «не пустить» другого с подружками на дискотеку, причем совершенно спокойно идет туда с друзьями сам.  

Но мама моя напирала, как угнанный большевиками царский бронепоезд. Я врала, что иду на танцы в военное училище и убегала со спрятанными в сумке карандашами рисовать бесподобные пейзажи Петербурга, что было, на мой взгляд, значительно интереснее, чем стоять вдоль стены танцевального зала в шеренге разряженных и раскрашенных дурочек и трепетно ловить взгляды наглых прыщавых юнцов в курсантских погонах, мечтая получить приглашение на танец. Вечером мне приходилось отбиваться от мамы, накидывавшейся на меня прямо с порога с вопросом » Ну как?» и ждущей ответа с выжидательным блеском в глазах.  

— Нормально, — сдержанно отвечала я, игнорируя дальнейшие расспросы: сколько раз меня пригласили танцевать и взяли ли номер телефона.  

Меня начала не на шутку возмущать российская дурь — там незамужних девушек считают ущербными и с жалостью называют цветущих 27-летних девиц обидным прозвищем «старая дева». Не удивительно, что накануне этой магической даты несчастные русские женщины начинают срываться с цепи и в панике выскакивают замуж за кого ни попадя. На меня произвело неизгладимое впечатление то, как тащили силами всего семейства в ЗАГС мою отчаянно упирающуюся 27-летнюю тетю, чтобы в ее паспорте появился заветный штамп и она избежала бы позорного звания «безнадежного случая».  

Я совершенно не спешила пополнить стройные ряды дам с пылесосами в натруженных руках и бигуди в волосах, расхаживающих по дому в стеганных цветастых халатиках, протертых на животе и разболтанных шлепанцах на босу ногу. В помощь мне моя мама случайно сделала роковую ошибку — указав на улице на девицу с зелеными волосами и критически поджав губы, она твердо меня заверила, что «такое чучело» точно не выйдет замуж.

Вследствие чего почти весь университет я проходила с роскошной зеленой шевелюрой.  

Мама твердо стояла на своем, периодически приводя в нашу гостинную блеклых полузадушенных инфальтильных юношей, являвшихся сыновьями ее лучших подруг. Но я была спокойна — моя боевая раскраска делала свое дело безотказно и больше одного визита никто и вышеуказанных товарищей нам не наносил.  

Мама начала сдаваться. Я опять стала блондинкой, вышла на свою первую работу. Тогда я однажды случайно услышала одну весьма оригинальную мамину идею, которой она делилась по-телефону со своей лучшей подругой. Она решила проверить меня у психиатра — может я лесбиянка? По-мнению моей мамы, это лечилось.

Периодически на моем горизонте возникали поклонники, но они не были такими интересными и волнующими, как моя работа в туризме — я как раз начала разрабатывать новый подход к посещениям российскими туристами Финляндии и увлеклась этой необычной страной не на шутку. Все свободное время занимали изучение финского языка и бесконечные поездки по гостиницам и достопримечательностям «страны тысячи болот».  

Когда мама полностью сдалась и грустно провожала взглядами шествующих с розовыми младенцами в колясках бывших моих одноклассниц, я, как то раз, между двумя командировками, обрадовала весь мир появлением Лизки, а через год вышла замуж за ее папашу-финна и уехала из России. Как раз в 27 лет. А мама наносила своим подружкам визиты с гордо поднятой головой — за долгие годы страданий она получила значительный бонус — зятя-иностранца, что всегда считалось в России одним из наиболее высоких достижений со стороны дочерей.    

Я задумалась и совершенно забыла о Любе.

Бросившись к трубке, я услышала в бурном потоке Любиной болтовни слово «вакансия» и заорала, что есть сил, перекрывая темпераментно бубнившую что-то копию великой итальянской актрисы.:  

— Какая вакансия?!  

В трубке послышалось угрожающее сопение.  

— Я тебе уже час долблю, — обиделась Люба.  

— Извини, я тут задумалась… последствия депрессии.  

— С такими последствиями тебя никто не возмет … — начала Люба.  

Я почувствовала, как горлу подступает тошнота.  

— Замуж? — сдавленно спросила я.  

— Замуж?- удивленно спросила моя подружка. — Да нет, на эту работу.  

Оказалось, одна из клиенток Любы ищет себе секретаря, обязательно русского — для ее фирмы это было необходимо. Устав от потока едва лепетавших по-русски финских студентов, которыми щедро заваливали ее все конторы по найму служащих, она решила осведомиться у Любы, не найдется ли подходящего кандидата в русскоязычном Хельсинки. Думаю, услышав такое, Люба подпрыгнула от восторга высоко в воздух и осталась там висеть на несколько минут, после чего бросив все дела побежала звонить мне.

Требования к кандидату были гуманными: знание финского языка и русской бизнес-культуры, общительность, способность не опаздывать на работу и нормальная человеческая вменяемость. Несмотря на глубокие сомнения по-поводу наличия у меня вменяемости, я уже набирала данный мне Любой номер.  

Мою спешку нетрудно было понять — «лошадиные» деньги благополучно подходили к концу. Взвалить на себя оплату конюшни при заработке, колебавшемся в зависимости от наличия клиентов было бы даже для меня безумием, к тому же я уже давно истосковалась по стабильной зарплате, четким заданиям начальства, больничным и нормальным человеческим отпускам.

Предпринимательства с меня было давно уже довольно.  

Любина клиентка была очень любезна. Она пригласила меня на собеседование на следующей неделе, где кроме нее должна была присутствовать заведующая отдела, отвечающего за Россию и Эстонию.  

Окрыленная, я побежала в ближайший дешевый универмаг за подобающим случаю деловым костюмом. После летней диеты все приемлимые варианты из моего гардероба на меня не налезали.    

В дверях я натолкнулась на Лизку, сидящую на полу в драных джинсах и видавших виды кедах. Она, согнувшись, задумчиво считала мелочь в своем кошельке. Лучшего места для этих целей она не нашла.  

— Выпрями спину, — приказала я ей и добавила. — А то замуж не выйдешь.  

Лизка выронила от удивления из рук кошелек и с открытым ртом уставилась на меня.  

— А ты что, не выпрямляла в детстве спину? — тут же заинтересованно осведомилась она у меня.

Глава восемнадцатая здесь.