ПЕРЕВОДЧИК. ГЛАВА СЕДЬМАЯ.

Глава первая здесь.

На заре моей карьеры на поприще консалтинга, когда я только начала работать в нашей конторке, в мой кабинет как-то заглянул Артури и спросил, играю ли я в гольф.

Каждый год филиалы нашей организации встречались, чтобы сразиться за звание лучшей команды. Большую часть времени участники слетов проводили обычно за другими занятиями, спортивностью не отличавшимися, но, так как энергичным деятелям большого бизнесса следует быть на высоте во всех планах, какое-то спортивное мероприятие и должно было стать стержнем программы встречи. А так как глядя на большинство участников слета трудно было предположить, что они могут подпрыгнуть хотя бы на 15 см в воздухе и после этого не развалиться, то гольф для этих целей больше всего подходил.  

Из-за одной из своих самых дурацких русских привычек, я ответила, что да, поигрываю, не желая ударить в грязь лицом и показаться светской леди.

Артури не выказал в связи с этим никакого удивления, так как в его среде играть в гольф было таким же естественным, как жильцу нашего «вантовского» дома, выпивши, гонять жену по двору со скалкой.  

Я уже совершенно забыла об этом вопросе своего коллеги, как вдруг, через какое-то время, он заглянул снова и обрадовал меня тем, что я в составе нашей команды, и билеты с гостиницами Бетта нам уже заказала.

Но ничего, решила я, не может же гольф быть чем-то таким уж трудным — я быстро научусь.  

Моё представление о гольфе было более чем туманным. При употреблении этого загадочно-изящного слова мне всегда представлялись английские аристократы в гольфах, беседующие о политике Тори и пьющие чай «Эрл Грей» из тончайших старинных фарфоровых чашечек.

Артури спросил, все ли мои принадлежности для гольфа в порядке. Пришлось честно ответить, что не все, умолчав, что их у меня просто пока ещё и нет.  

В спешном порядке пришлось навести справки, а что же мне, собственно, для занятия этим видом спорта нужно.  

Я нашла одну из школ гольфа и позвонила тренеру.  

— Ну, тебе, как начинающему игроку, понадобятся только основные клюшки, один большой draiveri и putteri и, конечно же, сумка для гольф-клюшек, — просветил меня приятный мужской голос.  

Я записала все это на листочек бумажки, ещё не подозревая, во что я ввязываюсь, и отправилась в торговый дом, где как считается, есть всё — в «Стокманн».  

Уверенно подойдя к продавцу спортивного отдела я потребовала:  

— Всё для гольфа, пожалуйста.  

Продавец, мужчина средних лет, внимательно на меня посмотрел. Но его задача была не рассматривать клиентов, а продавать им желаемое (а порой и не желаемое) и он деловито начал перебирать стоящие рядами клюшки.  

— Так, ну попробуйте вот эту модель, как раз, я думаю, для Вашего роста, графитовая. Или вы хотите железную?  

Я беспомощно на него посмотрела.  

— Графитовая, — решил он и выдернул из ряда клюшек несколько.   — Так, возьмём «пятёрку», «семёрку» и «девятку». Для бункера, putteri а вот Вам и замечательный draiveri — Мяч летит на двадцать метров дальше!  

Замечательно.

Дальше чем что?  

— Ну, давайте смотреть. Берите клюшки, вот тренировочный коврик. Попробуйте сделать несколько тренировочных свингов, чтобы посмотреть, как они Вам, а потом вот там можете испробовать и putteri — он указал на специально оборудованный искуственной травой уголок, где пожилой джентельмен уже, наверное, полчаса производил различными клюшками очень смешные, на мой взгляд, движения, пытаясь загнать малюсенький белый шарик в дырочку.  

— Я Вашему выбору полностью доверяю, — пролепетала я.

У меня даже не было представления какая часть клюшки должна быть вверху, а какая внизу, не говоря уже о том, что ими надо делать.

Продавец удивился несказанно. Пожилой джентельмен тоже посмотрел на меня очень удивлённо и продолжил свои изыскания в области закона равновесия.  

И тут я взглянула на отобранные им для меня клюшки. Интересно, но ведь в моей бумажке ясным финским языком написано: ”puumailat”(«деревянные клюшки» финн., перевод автора). А этот прожига что мне всовывает? Железные! Ну и негодяй!  

— Мне нужны деревянные клюшки, — со знанием дела и видом знатока выложила я ему. Меня не проведёшь.  

К моему удивлению продавец побледнел и начал беспокойно озираться по сторонам.  

— Ну, тогда Вам нужно попробовать поискать в антикварных магазинах, — промямлил он и до меня начало доходить, что я сморозила какую-то необыкновенную глупость.  

— Ладно, — я решила всё быстренько замять. — Давайте смотреть сумки.  

Сумки — это всегда интересно.  

— На ножках или будете возить её на тележке?  

На ножках, на ручках, на чём угодно. Интересно, а что за тележка? Вот было бы здорово, если бы в неё впрягался маленький ослик. Англичане ведь любят скакать на лошадях и забивать клюшками мячики в лунки.  

Я остолбенела: неужели это и есть гольф?!  

— А как Вы думаете? — дипломатично спросила я продавца.  

— У нас сейчас хорошая скидка на женские сумки без ножек, — он подвёл меня к уродливой бежево-коричневой конструкции, напоминающей оторванную паровозную трубу с огромными разнообразными оттопыренными карманами и обвешанную всевозможными непонятными приспособлениями.  

— Вот, очень удобный вариант: сюда влезет куртка или жилет, здесь специальное колечко для зонтика, сюда можно зацепить полотенце, здесь карман для фляжки, а вот фляжка для воды.  

Для воды… А какая же тогда во фляжкином кармане?  

— А фляжки у нас тоже сейчас есть со скидками и замечательные полотенца тоже на распродаже, — начал воодушевляться продавец.  

Я задумчиво молчала.  

— А ботинки Вам нужны?  

Передо мной предстало нечто, что только в самом странном бреду можно было бы назвать обувью.

Бежевые страшные лапти, с какой-то нелепой пришлёпкой из кожи сверху, а самое ужасное, на очень низком и безобразно широком каблуке.  

Я опять начала сомневаться в профессионализме продавца.  

— А … женские у Вас есть?  

Он опять посмотрел на меня неприлично удивлённым долгим взглядом.  

— Они женские. А посмотрите, какие замечательные шипы, — он с любовью погладил подошву ботинка, покрытую жуткими пластмассовыми шипами.

— Если вывалятся, легко заменить, — гордо добавил он.  

Интересно, что же такое надо сделать, чтобы такие страшные и прочные колючки вывалились?  

И я вдруг представила себя на ослике, с этой кошмарной трубой через плечо, выхватывающей из неё попеременно разные железные клюшки и пытающейся забить в лунку мяч с такой силой отпихивая противников, что из отвратительных ботинок летят во все стороны шипы, пот приходится всё время вытирать со лба полотенцем, пытаясь другой рукой удержать над собой и осликом зонтик, и в промежутках прикладываясь то к фляжке с водой, то ко второму сосуду, наполненному неизвестной жидкостью.

Извращенцы-аристократы!  

Я примерила жуткую обувь. Ужасно смешное ощущение и очень неприличный звук при соприкосновении с полом! Хи-хи!  

В течении следующих полутора часов я носилась вслед за вдохновенно летавшим между ящиками и вешалками продавцом по всему отделу снаряжения для гольфа, постоянно возвращаясь к огромной куче моих приобретений, сваленных у кассы.

Назначение большей части предметов осталось для меня непонятным.  

Наконец, продавец вытер пот со лба и объявил, что у меня теперь есть всё, что нужно для начинающего игрока в гольф.  

Огромнейшую кучу этого странного барахла можно было уже действительно везти домой на довольно-таки крупном ослике.

В мою душу закралось вполне обоснованное подозрение: а не дорого ли всё это стоит?  

Продавец, ловко орудуя считывающим цену устройством, сосчитал сумму и весело сообщил мне её.  

Всё поплыло у меня перед глазами.

Мужественно глотнув побольше воздуха и собрав волю в кулак, я заявила, что теперь задача продавца оставить в этой внушительной куче только то, без чего меня не пустят в гольф-клуб.  

Разочарованно вздыхая он нехотя начал откладывать все эти странные вещи одну за другой в другую кучку, пока в каждой горке не осталось примерно равное количество вещей.

После этого он тяжело вздохнул и сказал, что вот без этого всего уже никак не обойтись.  

Я вздохнула ещё тяжелее, чем он, и полезла за кредитной карточкой.

За несколько лет вполне реально расплатиться…

Но, назвался груздем — полезай в кузов.  

После магазина я, пыхтя и отдуваясь, приволокла все свое вновприобретенное богатство в наш офис, так как уезжать на встречу мы должны были оттуда, и тащить все это добро через весь город домой и обратно на себе мне не хотелось.

Артури решил полюбоваться на мое снаряжение. Он подошёл к моим приобретениям и задумчиво вытащил одну из клюшек.

Долго разглядывал и спросил, какой у меня разряд.

Да, знать бы, сколько их, этих разрядов. Ну, может десять?  

Я решила быть скромнее.  

— Восьмой, — сказала я, скромно потупив глазки и помахивая фляжкой для воды на верёвочке.  

— Ого! — с уважением заметил Антти и почтительно поставил клюшку на место. Потом любовно провёл по ним рукой:  

— Совсем новенькие. Надо купить тебе на них такого симпатичного тигрёнка, или мишку, а то будут колотиться друг о друга и поцарапаются.  

Тигрёнка? Мишку?  

Английские бестии …    

Всю предшествующую слету неделю я занималась всевозможными изысканиями в Интернете.

Чем ближе мы подъезжали к гольф-клубу, тем больше я волновалась. Особенно я холодела при мысле о своём разряде. Но, не в первый раз, выкручусь.  

Я вспомнила своё первое рабочее место в одной из фирм города Петербурга.  

— Владеете компьютером? — спросила меня строгая тётка, моя будущая начальница.  

— Владею, — я никогда ни была до этого даже в одном помещении с компьютером, но мысль о зарплате в целых двести долларов вытеснила все сомнения в нецелесообразности вранья.  

— Отлично, остальные Ваши навыки нас вполне устраивают. Начинаете у нас завтра с восьми утра. Добро пожаловать! Вопросы есть?  

Есть.

Где за одну ночь научиться использованию компьютера?  

Дома я набрала телефон одной из своих приятельниц, работающей секретарём у владелицы гостиницы.  

— Приезжай, я тебя быстренько научу. Это совсем нетрудно, — прозвенел в трубке уверенный голос.  

Было очень смешно, что стрелка, приводимая в движение мышкой никак ни хотела указывать на то, на что надо.

Но, просидев до темноты в кабинете моей приятельницы, я научилась не бояться двигать мышку и на следующий день пришла в офис и уверенно уселась за компьютор.    

Пока я с удовольствием размышляла о собственной высокой степени приспосабливаемости, мы уже подъехали к нашей гостинице.


Около высокого здания, больше напоминавшего своей стерильностью кардиологический институт, нежели приют для гостей, собралась внушительная толпа наших коллег из разных городов.

Я вылезла и радостно полезла знакомиться и общаться со всеми без разбора, как я всегда это делаю. И сразу же впервые наткнулась на уже известного Вам Маркуса.  

Мы сразу познакомились.

Он уже рассказывал мне замечательный анекдот, как подошел Артури и сразу испортил мне настроение, нахвастав Маркусу, что у меня восьмой разряд. Мой новоиспеченный знакомый с уважением приподнял рыжие бровки и сразу предложил мне для начала вечерком отправиться в гольф-клуб с ним и его приятелями, и, пока они сыграют полраунда, «размяться», чтобы на следующий день показать класс.  

Надо было хотя бы попробовать, так ли это сложно … я согласилась.  

Где-то через час, по вылизанной, засыпанной красноватым гравием дорожке, с двух сторон обрамлённой аккуратными кустами, мы въехали под красивой стилизованной под старину вывеской «Добро пожаловать» в роскошную усадьбу.  

Справа от стоянки для машин виднелся чистенький, недавно покрашенный, белоснежный особняк, плавающий, как старинный парусник, в море кустов шиповника.  

— Это здание клуба, — объяснил Маркус.   Он изящным разворотом припарковал машину. Тут же к нам кинулись два помощника — очень юные девушка и молодой человек, и начали помогать Маркусу вынимать наши баулы с клюшками из багажника.

Я смотрела на воспринимающего это как должное своего спутника, едва подавляя желание запеть «Интернационал».  

Но надо было отдать должное молодым людям, на «заклеймённых рабов» они совсем не походили. На них были выглаженные одинаковые рубашечки-пике и они явно не были из числа голодающих. Весело и приветливо пожелав нам приятной игры и привезя нам по тележке для баулов, они удалились в другое небольшое здание, расположенное недалеко от стоянки по правую руку.  

— Там контора и магазин, — продолжил экскурс Маркус.  

Он провёл меня к зданию клуба, перед которым располагалась потрясшая моё воображение клумба. Совершенно круглая и неимоверно большая, она была сложнейшей комбинацией всевозможных растений, таких ярких, что рябило в глазах.  

Пока я застыла, рассматривая это великолепие, Маркус уже махал рукой, приветствуя приближавшихся к нам своих приятелей. Приятелями были пара пожилых джентельменов, оба такие солидные, что мне сразу захотелась сбегать для них за прохладительными напитками. Маркус представил нас и они спросили, как мы добрались так, как будто это их и впрямь интересовало.  

А они совсем не такие страшные, как я себе представляла, эти члены гольф-клуба. Смеются, как вполне обычные люди.  

Мы договорились встретиться уже на поле и Маркус повёл меня в клуб, осмотреться. Больше всего меня поразило то, что все друг с другом здоровались. Оказалось, что они вовсе не знали друг друга, просто здесь было так заведено.  

Чувствуя себя великосветской дамой, я с огромным удовольствием раскланивалась по сторонам:  

— Добрый день! Отличная погода! Приятной игры!  

В холле на первом этаже стоял огромный белый рояль. На нем была корзина, наполненная ароматными свежими яблоками, которые кто-то собрал с растущих неподалёку яблонь и принёс для всех в гостинную.

Меня охватило чувство тепла и защищённости. Здесь, в этом маленьком уютном мирке все были такими замечательными и так заботились друг от друге. Все проблемы и неприятности остались где-то далеко и казались сейчас какими-то нереальными, как будто я всего лишь где-то читала о них.  

— А здесь можно играть? — спросила я неуверенно, указав на рояль.  

— Конечно. А ты умеешь? — с полувосторгом спросил Маркус.  

Здесь не надо было выдумывать небылицы.

Это я действительно умею. Я же петербурженка, выросшая в в семье преподавателя английского языка и военного врача.  

Я заиграла свою любимую «Лунную сонату», в основном из-за того, что после стольких лет ежедневных мучений за пианино я ничего больше толком не помнила.  

Рояль звучал необыкновенно, он разговаривал с нами, как старый друг, который давно нас не видел и который действительно нам очень рад. Окна были открыты и звуки музыки вылетали на свободу, кружились в свежем осеннем воздухе над роскошной клумбой и разливались по всей усадьбе, заставляя рассыпаных по полям игроков остановиться и прислушаться.  

Маркус украдкой смахнул слезу умиления.  

— Как красиво, — растроганно сказал он.   — Ой, меня же ждут ребята! — тут же спохватился ценитель классической музыки.

— Ты можешь переодеться здесь, в здании клуба и потренироваться. — Ты бывалый игрок, справишься.  

— Справимся, — уверенно кивнула я, по-спортивному встряхнув плечами.  

— Да, вон там — комнаты для переодевания, а здесь бар, — указал Маркус на соседнюю комнату, сделав, как выяснилось позднее, невероятную ошибку.    

Я вышла из клуба и направилась к машине, чтобы забрать из неё мои вновприобретённые соответствующие этикету клетчатые брюки, бежевую рубашку-пике и эту уродливую, напоминавшую ортопедические ботинки обувь, предназначенную для игры в гольф. Изучив огромное количество материалов о гольфе я поняла, что главное в этой игре — правильная экипировка.  

С трудом подавляя в себе низменное чувства гордости от того, что окружающие могут принять этот блестящий автомобиль за мою машину, я достала из утробы «Ягуара» Маркуса своё роскошное снаряжение.  

Уже направляясь обратно к усадьбе я услышала доносящийся из соседних кустов странный шум. По его силе можно было подумать, что его производит дикий вепрь завидных размеров.  

Шум всё усиливался и, наконец, навстречу мне из кустов выломился грузный пожилой джентельмен с физиономией, настолько загорелой за долгое лето в гольф-клубе, что черт его лица невозможно было больше различить.  

Он выражал всем своим видом крайнюю степень возмущения, из предположительного места глаз вылетали молнии, а на месте рта открылась круглая дырка, выдав фразу следующего содержания:  

— И с каких это пор юные леди разгуливают в НАШЕМ клубе в джинсах!  

Учитывая мои весьма скромные познания в этикете этой глубокоаристократической игры, моё смущение нетрудно было понять.

Как щитом загораживаясь от напавшего своими клетчатыми штанами и выставив ботинки острыми шипами вперёд, я начала лепетать объяснения о своих благородных намерениях переодеться. Клетчатые штаны подействовали на джентельмена, как на джина, увидевшего в руках приказывающего кольцо, которому он должен подчиняться.  

— Ну ладно, ладно, — мне казалось, что он вот-вот погрозит мне пальцем, меня, дескать, не проведёшь. — Надо читать «Устав нашего клуба»!  

Джентельмен удалялся в сторону конторы, продолжая что-то бубнить себе под нос, видимо, о нравах современной молодёжи.  

Несколько позднее я получила истинное наслаждение, когда Маркус взял меня с собой на игру. Стоя под раскидистой берёзой, вышеупомянутый джентельмен глубокомысленно ковырял в своём большом, красном носу, сочетая это важное занятие с последующим сосредоточенным изучением извлечённого из носа содержимого. Об этом действии, впрочем, ничего не написано в «Уставе их клуба», что является, несомненно, крупной недоработкой составителей правил этой мудреной игры.  

На тренировочной площадке почти никого не было, и, не имея ни малейшего представления о том, что там вообще надо делать, я отправилась в бар.  

Там был очень симпатичный бармен в атласном жилете. Я попросила для себя джин-тоник, потому что это был единственный изысканный, на мой взгляд, напиток, название которого я тогда знала.  

Симпатичный бармен не пожадничал с джином.

Вскоре я почувствовала необыкновенный прилив тепла и непреодолимое желание общаться, какое всегда охватывает особ, не имеющих особого опыта обращения с алкоголем.   За окном виднелась очаровательная терраса, где наслаждались осенним солнышком несколько членов клуба за белыми пластмассовыми столиками.

Туда я неверными шагами и направилась.  

Через какое-то время ко мне подсел очень-очень приятный мужчина лет сорока, загорелый, в красивом тёмно-синем пике и в белых штанах, которые наверняка растопили бы сердце Остапа Бендера, наполнив его грёзами о Рио-Де-Жанейро. Он очень остроумно шутил, в основном осмеивая странные претензии на аристократизм у членов клуба и громко захохотал, услышав мою историю о блюстителе порядка, выскочившем из кустов.  

Он принёс мне ещё джин-тоник, а затем и второй, после чего я окончательно отбросила сомнения о том, что члены гольф-клубов сухие и скучные типы в клетчатых штанишках.  

Я призналась своему новому знакомому, что «аб-б-бсолютно не-умм-ю игрть в гольфф», на что он тут же вызвался лично исправить этот заметный пробел в моём светском образовании.  

Мы встали из-за стола, и я, заметно пошатываясь, направилась вслед за своим добровольным учителем назад, к тренировочной площадке.  

Из его урока я не помню почти ничего, меня всё очень смешило, и клюшка постоянно вываливалась у меня из рук от смеха, что смешило меня ещё больше. Мой педагог объяснил, что если он встанет за мной и будет производить движения клюшкой моими руками, это позволит мне глубже проникнуть в секреты высококлассного свинга. Ничего не могу сказать о руках, но от тесно прижавшегося ко мне сзади преподавателя шёл такой охмуряющий аромат дорогих французских духов, что мои мысли были уже очень далеко от свинга и от гольфа как такового.

Продолжая безудержно смеяться, я глупо размахивала клюшкой из стороны в сторону, как старый пьяный сторож, пытающийся отогнать палкой молодых кобелей, окруживших с самыми неприличными намерениями его любимую собаку женского пола.  

В такой эротической позе мы и предстали перед глазами появившегося около нас Маркуса, решившего перевести дух перед следующими девятью лунками и заодно посмотреть, как у меня идут дела.  

Он широкими шагами направился к нам, сдвинув рыжие кустистые брови и угрожающе бряцая клюшками в бауле, как благородный рыцарь доспехами. Это вызвало у меня новый, непомерной силы приступ смеха.  

Я не поняла ни слова из нескольких шведских фраз, которыми Маркус обменялся с моим преподавателем, но тот исчез, оставив лишь чудное облачко французских духов, которое впрочем тоже быстро улетучилось.  

А меня, пошатывающуюся и смеющуюся, поволокли смотреть на следующие девять лунок, и мне было так скучно, что я очень быстро протрезвела.  

Только истерические приступы смеха периодически ещё душили меня, особенно   при виде вышеупомянутого джентельмена, ковырявшего в носу.  

Наверное, не нужно рассказывать читателю, что на следующий день я неожиданно подвернула ногу и, со скорбным лицом выдающегося спортсмена, пять лет готовившегося к Олимпиаде и накануне нее получившего травму, благополучно следила за успехами соревнующихся, сидя в баре гольф-клуба перед таблицей, на которую заносились результаты команд.

Единственный, кому я открыла свою тайну, был Маркус, к которому я сразу прониклась симпатией и доверием и который от всей души смеялся над этой историей, потряхивая брюшком, минут тридцать.

А теперь при всяком удобном случае норовил напомнить мне о моем высоком разряде … в области вранья.  

Я опять заболталась.

Но меня можно понять — Вы замечательный собеседник. Не перебивающий.

Глава восьмая здесь.

One thought on “ПЕРЕВОДЧИК. ГЛАВА СЕДЬМАЯ.