ПЕРЕВОДЧИК. ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ.

Глава первая здесь.

В офисе делать было особо нечего, но я решила немного посидеть в спокойствии перед очередным переводом.

Клиент с финской стороны был не из лёгких, надо было морально подготовиться к переговорам.  

В мою каморку заглянула Бетта.

Она была чем-то взволнована, щёки у неё раскраснелись, кудри растрепались, и в глазах был блеск, как у охотничьей собаки, напавшей на след жирной куропатки.  

Ни слова не говоря, она положила мне на стол распечатанную на нашем чёрно-белом допотопном принтере фотографию, затем отошла назад, облокотилась на дверной проём и сложила руки на груди, как бы желая полюбоваться моей реакцией с порядочного расстояния для усиления ощущений.  

На листке был изображен молодой человек именно с такой внешностью, которая заставляет краснеть щёки и растрёпываться кудри таких юных созданий, как наша Бетта.  

— Ничего, — ответила я. — Но ты же знаешь наш принтер. К нам из соседнего офиса одна бухгалтерша всё время ходит свои фотографии распечатывать. Она на них получается на несколько десятков лет моложе и в несколько раз тоньше.  

— На компьюторе-то видно лучше, — резонно заметила Бетта.  

— Что ты будешь с ним делать? У тебя же есть с кем из-за одеяла сцепиться.  

— Да ничего я не буду с ним делать. Он с портала с объявлениями о знакомствах. У меня все подружки теперь целыми днями объявления рассматривают. Это же так забавно! А многие даже ходят на свидания! Некоторые даже начинают встречаться.  

— А некоторые даже просыпаются с ножом в горле после бурной ночи с таким вот возлюбленным, оказавшимся маньяком. Отстань, я ни с кем через Интернет знакомиться не собираюсь. Возиться с этими дурацкими анкетами, а потом ещё распутываться с этими либо большей частью женатыми, либо никому не нужными идиотами.  

— А ты когда-нибудь пробовала? — осведомилась Бетта.  

— Нет и не намерена впредь. Я себя ещё уважаю.  

Бетта напрягла лоб.

Из моего высказавания было видно, что она-то как раз себя и не уважает.  

— Как хочешь. Я просто подумала, что это всё-таки намного легче и дешевле, чем записываться на курсы кораблевождения.  

Это был очень веский аргумент.

Особенно насчёт дешевле.  

— Ну ладно, давай адрес. Через компьютор же они не нападут.  

— Имя только настоящее не указывай, — предупредила Бетта.  

— И в мыслях не было, — ответила я.  

Бетта убежала к себе, а я открыла нужную страницу и занялась очень интересным делом — выдумыванием себе имени.    


На переговорах я была крайне рассеянной и сидела, как на иголках.

Мы с Беттой состряпали мне профиль на сайте знакомств и, по-словам Бетты, результаты могли начать поступать незамедлительно.  

К тому же, финский представитель, как я уже Вам нажаловалась, был не из лёгких.

Это был вредный и необыкновенно ретивый молодой человек, стремившийся во что бы это не стало выслужиться перед начальством и сделать головокружительную карьеру. Такими нетерпеливыми юношами, с осветлёнными загеленными хохолками надо лбом, который по их мнению, делает их похожими на европейских бизнесменов, (в то время как они больше похожи с ним на финских продавцов сотовой связи) забиты всевозможные конторы поменьше, где на честолюбии юнцов пытаются нажиться, экономя на их зарплате.  

Янни был именно из их числа.

Самой большой проблемой его было то, что он всё знал о бизнесе.

Мне, тёмной женщине из недоразвитой страны, он всё время считал своим долгом напомнить, насколько я несведуща в международных торговых отношениях.

Фирма, где это чудо работало, только начала выходить на российский рынок и его начальник платил мне за консультации по-налаживанию контактов с русскими бизнесменами и за переводы на различных переговорах, но Янни абсолютно моих советов не слушал, вследствии чего я твёрдо решила горло себе не рвать и заняться только переводами.  

В составе русской делегации был директор большого завода, его помощник и невзрачная маленькая женщина, как нам объяснили, секретарь.

На типичную русскую секретаршу она была совершенно не похожа — отсутствовала объёмистая грудь, обесцвеченные длинные кудрояшки и длинные ноги, сразу над которыми обычно торчали два глаза, отличающиеся первозданной тупостью.

Судя по умненьким глазкам дамы и по тому, с какой внимательностью она вслушивалась в незнакомую для неё, как казалось бы, речь, это была одна из выпускниц Петербургского университета, защитившая диплом по финно-угорским языкам и из-за сильной нужды сопровождавшая подобного рода поездки в качестве «шпиона», задача которого слушать, что говорят между собой финны и записывать в тетрадочку.  

Я тихонько шепнула Янни:  

— Не молоти языком! Нас явно понимают.  

— Детский сад! У тебя мания преследования, — гордо бросил мне Янни, не поворачивая в мою сторону головы.  

— От моей мании преследования твоя фирма не так пострадает, как от твоей мании величия!- огрызнулась я в ответ.  

Тётенька вытянула шею в нашем направлении.  

Мы расселись после положенных приветствий за столом переговоров.

Янни, как всегда с русскими, начал вести себя полуразвязно и полуснисходительно, как чванливый представитель высокоцивилизованной страны, собирающийся выменять на стеклянные бусы у дикарей бриллианты и золото.

Русский директор нахмурился.

Этому пятидесятилетнему господину, имевшему в Москве несколько собственных домов и строившему себе замок на Волге, совсем не нравился тон этого «успешного европейского бизнесмена».

Я тяжело вздохнула. Учить Янни чему-либо было абсолютно бесполезно.  

Тётенька тоже вздохнула и достала из огромной сумки тетрадку, подтвердив мои худшие опасения. У нормальных русских секретарш на переговорах были не затёртые тетрадки, а роскошные календари в солидных переплётах. И самое большее, чем они заполняли эти календари во время переговоров, было рисование цветочков от скуки. Более развитым доверялось заполнение расписания своего начальника. В России зачастую до сих пор великолепно работает правило по-приему на работу секретарш, описанное в одном русском анекдоте: начальник выкладывает на стол перед юной кандидаткой на должность секретаря купальник размера ХХS и бросает » Заполните!».  

Я решила проверить тетку. В процессе переговоров шла речь об одном заказе, стоимость которого была бы для русских двести пятьдесят тысяч евро. Я нарочно перевела эту сумму, как двести девяносто. Тётка беспокойно завозилась и начала беспомощно оглядываться на своего босса, с одной стороны терзаемая необходимостью внести поправку, а с другой стороны не решавшаяся нарушить запрет на выявление собственных языковых способностей.  

Я извинилась и уточнила перевод. Всё ясно.  

В перерыве я взяла Янни за рукав.  

— Давай ты всё-таки научишься вести себя на переговорах. Это не тупые жители медвежьей берлоги, это люди, видевшие мир и настоящих бизнесменов: американских, немецких шведских и финских — нормальных финских деловых людей. Не вертись. Не подпрыгивай, оставь в покое свой хохолок — директор несомненно гетеро. Если ты не хочешь чтобы они что-то услышали, просто не говори этого, потому что все твои идиотские «не переводи» эта тётенька записывает в тетрадочку.  

Янни был глубоко оскорблён и смотрел на меня с нескрываемым презрением. Больше всего он обиделся за свой роскошный хохолок, который он сам любил ни с чем ни сравнимой любовью. Мы, как всегда, сцепились.  

— А что ты сама знаешь о международном бизнессе? Ты училась в высшей торговой школе Хельсинки?  

— Нет, и знаешь, наверное твоему боссу лучше взять консультанта, который там учился. Этот консультант наверняка вызубрил всю историю России и непоколебимо уверен, что русским женщинам на переговорах не жмут руку. Этого же для успешного ведения бизнеса достаточно.  

Янни надулся, действительно негодуя на своего начальника, заключившего договор со мной. По его насквозь читаемой физиономии было написано: вот когда я буду начальником, эта глупая русская, не умеющая разглядеть всего Янниного ума и величия не получит в нашей фирме ни одного заказа! Пусть идёт в стриптиз-бар!  

На переговорах он вёл себя в дальнейшем ещё более высокомерно, всё время играя роль успешного американского бизнесмена, явно представляя себя Ричардом Гиром.  

Терпение русского директора начало иссякать.  

— Ну, на этом наши … э-э-э-э-э … предварительные преговоры мы могли бы и закончить, — не смог больше выдержат Янниного кривляния русский директор. — Встретимся в вашим боссом — и будем говорить о серьёзных вещах.  

Я давно не преводила ничего с таким удовольствием, как это высказывание для Янни. Он обиделся так, что на следующие полчаса оставил свой хохолок и Высшую Торговую школу Хельсинки в покое.    

После переговоров Янни предложил вниманию гостей лично им составленную культурную программу. Вместо моего предложения отправиться с ними на машине фирмы по центру города и не загружать их головы лишней информацией, а лучше поскорее накормить в хорошем ресторане, Янни развернулся на полную катушку и проявил немало энтузиазма и изобретательности.  

Нас таскали по серому, дождливому центру, невзирая на тоскливые взгляды русской группы в сторону гостеприимных огней «Стокманна», мимо которого, кстати говоря, мы проехали раз девять. Пиком Яриного триумфа было восхождение на вышку Стадиона города Хельсинки, естественно без лифта, чтобы за время подъёма иностранные гости могли на собственных ногах ощутить высоту сооружения и проникнуться великим уважением к нации, столь высокую башню воздвигшей.  

Толстый русский директор, чей большой красный нос выдавал в своём владельце любителя доброго виски и пациента с высоким давлением, начал пыхтеть, как старый паровоз, уже после первых лестничных пролётов. Ему явно не доставляло никакого удовольствия созерцать, как спортивный и юный Янни, тренирующийся несколько раз в неделю в тренажёрном зале, легко взбегает вверх по ступенькам с выражением «а вот и не догонишь» на лице. Все мы остальные тоже тащились нахмуренные — затея Янни растрясти делегацию на спортивные подвиги нас вовсе не воодушевляла.  

Когда мы, наконец, вползли наверх, я посмотрела на директора и поняла, что скоро надо будет вызывать вертолёт скорой помощи. Он шумно дышал, а глаза его налились кровью и выкатились. Наверх он влез, видимо, из-за нежелания обидеть гостеприимного хозяина, а также из чисто мужского нежелания показать себя старым и неспортивным.  

Он нервно ухватился за перила балкончика и начал взирать с высоты башни (на такую длину финский спортсмен метнул на какой-то Олимпиаде копьё и, по-нашему общему мнению в тот момент, мог бы так и не стараться) на серые железные крыши района Тёёллё.  

— А я слышал, что Финляндия — страна тысячи озёр, — задумчиво вымолвил наконец он.  

Янни выглядел немного сконфуженным. Даже несмотря на свою слоновью самоуверенность он не мог не заметить, что гости смотрят на него с заметным раздражением.  

Он беспомощно посмотрел на меня, как маленький мальчик, расковырявший нос до крови и бегущей к маме с вопросом что же ему теперь делать.  

— Есть и немедленно, — приказала я. — Ты какой ресторан заказал?  

Я навела заранее справки о составе российской делегации и предложила заказать ресторан дорогой и консервативный. Такие толстые русские дядьки не любят новомодных холодно-стильных ресторанов, где надо самому доставать ножи и вилки из выставленных на столе ваз и они чувствуют себя на модных высоких табуретках, как первый на деревне жирный петух, пытающийся не теряя изящества и величия устроиться на зубочистке.  

— Японский.  

— И-ди-от! — прошипела я. И зловредно добавила:  

— Я позвоню Юкке и всё про тебя расскажу!  

Юкка был начальником Янни, умненький, хитренький невысокий мужчина средних лет, всегда неимоверно занятый. Только его занятостью и возможно объяснить тот факт, что глупого Янни ещё не выкинули из фирмы. Ему некогда было познакомиться с блестящими способностями юнца как следует.  

На мой перевод о японском ресторане директор взорвался:  

— Нас таскали два с половиной часа по сырости, а теперь ведут сырых лягушек есть, — познания директора в области японской кулинарии не отличались точностью.

— Да там и порции с гулькин нос! А я голодный! — прибавил он жалостливо.  

Не слушая лепет Янни о несовременности русских нравов и невозможности заниматься с русскими цивилизованным бизнесом (что уже клевавшая носом тётечка старательно записывала в своей тетрадке, пристроив её на свои колени в машине), я распорядилась развернуть машину на сто восемьдесят градусов и ехать в русский ресторан.  

Очутившись за накрытым столом, с белоснежной скатертью и серебрянными приборами с витиеватыми орнаментами, увидев официанта в белоснежной рубашке и в бабочке, русская делегация облегчённо вздохнула. С меню на русском языке тоже проблем не было, но Янни и здесь чуть всё не испортил.  

В российских ресторанах салат это чаще всего небольшая закуска, предшествующая еде. В Финляндии же это обычно отдельное и весьма большое блюдо. Директор заказал салат, суп и, к огромному удивлению Янни, ещё и горячее блюдо.  

— Он же всё это не съест! — возмутился Янни.  

Я объяснила ему разницу в системе общественного питания двух стран, но он протестовал.  

— Переведи ему, что здесь это большие отдельные блюда.  

— Не переведу. Сиди и молчи.  

— Тебе платят за то, чтобы ты переводила!  

Я готова была вцепиться Янни в его загеленные волосы. Я очень хорошо знала, как важен был этот контакт для Юкки и твёрдо решила не переводить. Впрочем, тётенька всё поняла.  

Я честно посмотрела в глаза русскому директору:  

— У Янни начинается грипп. У него, наверное, уже температура и ему лучше уехать домой, чтобы нас всех не заражать. Отпустим?

Директор облегчённо вздохнул, поднялся из-за стола и начал жать руку Янни и похлопывать его по плечу. Юнец обалдело смотрел на директора.  

— А ему и правда не здоровится, — директор истолковал оторопевшую физиономию нашего Ричарда Гира по-своему.  

— Вали отсюда, я сказала, что ты болен и уходишь, — грубо шикнула я на Яри. — Я ими займусь и отвезу в гостиницу.  

Янни бросил на меня злобный взгляд, но не придумал, как ему лучше поступить, и к всеобщему облегчению удалился.  

Забегая вперёд, должна сказать, что в способностях директора он жестоко ошибся. Директор управился не только со всем заказанным, а ещё и в качестве десерта отведал тортика.  

Надо было что-то делать с записями Янниных » непереводилок». Я долго пыталась встретиться глазами со шпионкой и, наконец, мне это удалось. В её взгляде был очень весёлый понимающий огонёк.  

Я посмотрела на неё умоляюще, сдвинув бровки домиком. Усталая дама всё поняла, выразительно покосилась на подвыпившего и сытого директора, из чего стало ясно, как этот жадный, видимо, хряк ей надоел.  

Она кивнула слегка головой, а я тоже слегка кивнула ей, поблагодарив за услугу. Надеюсь, Вы понимаете, за какую.  

Овладеть такими средствами контакта с русскими в Высшей Торговой школе города Хельсинки вряд ли удастся.

Глава четырнадцатая здесь.

One thought on “ПЕРЕВОДЧИК. ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ.