ПЕРЕВОДЧИК. ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ.

Глава первая здесь.

Олег вечером прилетел и сразу все устроил.  

Невысокий и плотный, настоящий русский мужик с темными веселыми глазами сразу заполнил собой весь дом. Он говорил не переставая, и одновременно улаживал все вокруг себя, как по мановению волшебной палочки.  

К Николаю Васильевичу приехал врач, притом еще и говорящий по-русски. Он не обнаружил пневмонии, выписал кучу рецептов и пообещал заезжать каждый день, пока наш гость не поправится. Вот это да!  

Застав меня у постели своего друга, заботливо вытирающей ему лоб полотенцем, смоченном прохладной водой с уксусом (я же все-таки дочь врача), Олег сразу проникся ко мне необыкновенно дружескими чувствами. На следующий день я убежала в офис, и, вернувшись вечером домой, обнаружила в своем холодильнике деликатесы, большую часть которых я в первый раз видела. Олег собственноручно, со словами «женщина может мясо только испортить» приготовил нам роскошные отбивные. Сидя за ломящимся столом, в тепле, слушая веселый голос Олега, беспрерывно расказывающего анекдоты, я наконец, почувствовала себя защищенной и проблемы, мои и чужие, окружающие меня со всех сторон, начали казаться маленькими и далекими. Я представила себе, что у кого -то всегда так — приходит домой такой вот Олег и все становится просто и ясно. И не надо бороться с ветрянными мельницами и все время что-то придумывать.  

А потом мы очень долго сидели с Олегом на кухне и пили чай… хорошо так сидели, по-русски… говорили о Финляндии, точнее я говорила, а Олег слушал. Я рассказывала про странные здешние обычаи: что значит, когда человек шагает по улице без лыж, но с лыжными палками, что в этой странной местности есть соревнования по-забрасыванию на дальние расстояния мобильных телефонов, про то, как женщины одевают норковые шубы только по большим праздникам, а так бегают в спортивных костюмах… и что, хотя шубейка у меня старая и видавшая виды, я пока спортивный костюм себе даже не купила.   .  

Я давно так сладко не спала. А проснулась от знакомого восторженного вопля — это Олег привез из аэропорта Люси. С тем же темпераментом, с которым она несколько месяцев назад пыталась укокошить любимого бутылкой, Люси принялась квохтать над ним.

Через несколько дней Николай Васильевич уже мог стоять на ногах, и я провожала всю странную компанию в Москву. Наш гость и Люси не могли оторваться друг от друга ни на минутку. Даже со мной оба раскланялись как-то вскользь, отчего мне стало очень обидно.  

Все замечающий Олег обнял меня:  

— Спасибо тебе огромное! От этих двух голубков, которые сейчас вообще ничего не соображают и от меня лично. Ты — наше солнышко!

Меня лет с пятнадцати никто так не называл. Мне опять стало тепло и легко.  

— А ты насчет твоей фирмы говорила… так я смогу твоими услугами воспользоваться, когда приеду? Этого-, он насмешливо покосился на Николая Васиевича. — Я больше в Финляндию не отпущу.  

— Нет проблем Олегович, — ласково сказала я. — Добро пожаловать.    

А дома меня ждал сюрприз. На диване в гостинной лежал огромный подарочный пакет. Вот почему Олег завозился и вышел из дома после всех остальных. Напротив пакета сидела Лизка в обнимку с гигантским меховым конем, подаренным ей Олегом, и гипнотизировала взглядом сверток, не решаясь открыть его сама.  

Я разорвала пакет. Для Лизки в нем ничего интересного не было. В пакете лежала роскошная норковая шуба до пят. Драгоценный мех переливался тысячами огоньков, легкая, как утренняя туманная дымка, теплая, уютная — закутаешься в такую — и тебе славно и тепло. Как будто ты окружена заботой и любовью. Когда я развернула чудесный подарок, на пол из пышных складок вывалился конверт. Я открыла его, достала красивую открытку.  

Надпись, сделанная широким и уверенным почерком гласила:   «Не сдавай позиций! Обнимаю, целую, Олег».    


Олег приехал уже через пару недель и для начала остановился в «Марски», но был там всего два раза — в день приезда и когда он уезжал, все остальное время проводя у нас.  

За эти несколько дней, пока он у нас был, успевая ухаживать за мной по всем российским правилам, Олег умудрился преобразить наш теплый «хлев» до неузнаваемости.  

В течение последующей недели дверь моего дома практически не закрывалась. Олег, как ураган, носился из одного магазина строительных материалов в другой, не забывая переодически заглядывать в электротовары и в «Kodin Anttila». В нашем коридоре постоянно находилась весьма солидная куча из всяких непонятных частей от электрических приборов, обрезки проводов, какие-то шнурочки, изолента, тейпы, щедро перемешанные со смятыми магазинными чеками, видимо вывалившимися из пакетов со всем этим добром.  

Один раз я даже обнаружила в этой свалке фантик от конфеты, из чего сделала вывод, что куча стала чем-то вроде промежуточной между кухней и Лизкиной комнатой мусорки.  

На мои робкие просьбы об устранении этого очага отходов Олег неизменно отвечал, что он опять будет что-то ремонтировать, я так как не знаешь, где и что может пригодиться, лучше все эти необыкновенно полезные предметы держать под рукой.  

Не знаю, почему только в середине коридора они были под его рукой, но все мои жалкие попытки хотя бы переместить кучу в другое место заканчивались неудачей. Новая куча имела заброшенный вид, а в коридоре, строго на старом месте подростала её близняшка.  

Олег был в каком-то ремонтном ударе. За неделю он сделал следующее:  

Ввернул пятнадцать новых лампочек на место перегоревших, лично приобрёл и повесил недостающую люстру на место скопления опасных оголенных проводов посреди кухни, повесил на стены картины, которые дожидались этого момента со дня нашего переезда, приделал к окнам ручки, чтобы их можно было открывать и даже закрывать, забил все существующие щели в дверях и окнах утеплителем , приделал Лизке полок для книг, до этого чинно стоявших в ряд на полу в её комнате, починил неработающую посудомоечную машину, незамедлившую, впрочем после этого протечь и, когда, к его величайшему сожалению, работы в доме больше не осталось, вырвался во внутренний дворик, сгреб оттуда весь снег и с вожделением воззрился на забор, с намерением немедленно его разобрать и отстроить заново. Здесь мне пришлось его грубо оборвать. Хоть госпожа Виртанен и заходила к нам по-субботам на чашку кофе, всегда принося с собой ароматные булочки с корицей собственной выпечки (за что Лизка прозвала ее «Фрекен Бок»), но нестандартный забор мог бы ее очень крепко рассердить.

Олег, в жажде деятельности, опять обратил свой взгляд внутрь нашего таунхауса.

В ужасе, я уже боялась разборки стен и нашего выселения из квартиры при помощи полиции, но, к счастью, его вдохновение начало иссякать.  

Олег был невыразимо рад плодам своих трудов.  

— Смотри-ка, все еще держится молоток в руках… Я уже забыл, когда гвоздь сам вколотил… иногда так хочется вот хотя бы обои в новом доме поклеить, да нельзя…  

— Нельзя? — искренне удивилась я.  

— Нанимаю рабочих, — вдохнул он. — Куда ж мне самому обои клеить… Надо соответствовать.  

Я тогда не знала, какой гигантский рой проблем и неприятностей кроется в этой расхожей российской фразе — «надо соответствовать». Поэтому никакого значения ей не придала.  

Тем более мне и так было над чем поразмыслить — Олег явно взялся за меня всерьез.    

Я была твердо уверенна, что такого не бывает. А если и бывает — то не с такими, как я , а с так называемыми «небожительницами» Голливуда или с роскошными фотомоделями. Чтобы каждый день- свежие розы. Выполнение любых капризов и даже предугадывание их. Театры, рестораны — все роскошно, по-купечески. Дорогие украшения — горстями, одежда, сумки, обувь, о которой я даже и мечтать раньше не могла. И главное — все с улыбкой, без жалоб, без требований благодарности, с явным удовольствием от того, что можно доставить другому радость. И хотя я всегда знала — если русский мужчина берется за обольщение дамы сердца — он за ценой не постоит, но это уже ни в какие ворота не лезло.  

Через некоторое время Хельсинки стал для ухаживаний Олега слишком тесным. Он явно грустил, что его возможности остаются нераскрытыми. Здание местной оперы чувство праздника не вызывало, официантов заставить петь хором в нашу честь ни за какие деньги заставить было нельзя ни в одном ресторане. Правда, в «Шашлыке» цыгане (двое шустрых пареньков явно грузинского происхождения) несколько романсов для нас спели. Но, честно говоря, особо не старались.  

Но добил Олега телефон с инкрустацией кристаллами «Шваровски», точнее его отсутствие в магазинах. Вознамерившись подарить мне такой высокотехнологический шедевр, Олег притащил меня за ним в «Стокманн», где продавец ему вежливо улыбаясь объяснила, что кристаллы у них есть, телефоны — тоже есть, но никому здесь пока ни пришло в голову их соединить. Мне совершенно не нужен был такой телефон (с ума же можно сойти, если он потеряется, а он потеряется, это я знаю точно), но Олег не на шутку рассердился на нерадивых финских закупщиков.    

» В Москву, в Москву»!  

Какая Москва? У Лизки школа, у меня туристическая выставка на носу … я на ней на полгода вперед должна заработать!  

Но, прежде чем я успела высказать свое мнение о нашем визите к Олегу, он, сияющий, вбежал в квартиру, помахал у меня перед носом билетами и радостно сообщил, что мы через несколько часов вылетаем в первопрестольную.

Глава двадцать четвертая здесь.

Один ответ на “ПЕРЕВОДЧИК. ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ.

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s